Я летел на коне,
По-над городом, крыши держали
Невесомую полночь, докуривал трубку камин.
И стихи из распахнутой бездны окна, и скрижали
Обедневших на росчерки стен. И аминь.

Оглянулся я в даль,
В непроглядные всплески наитий,
В невозвратную прелесть укрытых дождями лугов.
- Свет померкшей звезды
На пороге рассвета найдите,
Разлучитесь с пространством прямых чёрно-белых углов! —

Я промолвил на весь небосклон,
Ветром тьму оглашая.
Ночь вскипала под мчавшимся в гущу событий конём.
Неразгаданная, предстоящая и пребольшая —
Жизнь глядела в меня : корм с руки, лань, вспугнули, вспугнём?

Я лелеял лиловые линии, ливня лианы
Ниспадали с померкшего неба, влачились слегка.
Литургия. Лоренцо. Лапландия. Лавры Ливана...
Я подбрасывал в топку слова, я валял дурака!

Я витал над землёй,
Над злосчастием трагикомедий.
Расшатали покой облачённые в ночь звонари.
Оловянное эхо рассыпало пригоршни меди
В закоулках столетий, эй, дворник, поди собери!

Промелькнули внизу:
Осень, ясени, ялики... Яви —
Недостаточно мне, мне подобия правд подавай!
Утопал в красоте Петербург, на краю спал Рейкьявик,
Гельсингфорс разрезал на куски темноты каравай...

И рукою до звёзд,
И слеза по щеке, и всё выше
Я летел на коне в нескончаемом небе своём.
Падал медленный дождь с многократно коричневой крыши.
Приютил высоту ублаженный зарёй окоём.*


Стихотворение из книги "Серебряный поэт"