Здравствуйте, убийцы лучших поэтов своего времени!
Здравствуете, мои единственные граждане Поэзии!

Околопоэтические сайты, все отстойники досуга, на которых я зарегистрирован, не сомневаюсь в этом, единственно чем запомнятся потомкам, так это тем, что на них публиковался, в той или иной степени, поэт Вадим Шарыгин. И позором несмываемым покроются души не тех, кто искреннее не разбирается в талантах, в поэзии как искусстве талантов, а именно те, кто вполне отдают себе отчёт в талантливости, в явленной поэзии на все времена и ничего не сделали для поддержки таланта, ничего, кроме подлости, равнодушия и погружения в забвение. По отношению к будущему, к искусству поэзии эти люди есть самые настоящие сволочи, самые непосредственные убийцы поэтов и поэзии, какими бы милыми, образованными и умными они себе и другим ни казались. И их церковный Бог, безусловно, знает о том, что они творят и чего они стоят на самом деле. В этом можно не сомневаться. И можно не сомневаться в том, что жизнь высокая, небесная обходит их стороной и умирать им когда-нибудь придётся не в Небо, а в землю, уж поверьте поэту, идущему впереди своей современности.

Мне стыдно за любую толпу. Но ожесточения на сердце нет. Просто, не ведают, что творят. Поэзия – продолжается! Продолжается счастье пребывания в ней! Двери моей души и творчества – открыты для всех,

Предлагаю вниманию граждан поэзии новое стихотворение « ТАЛАНТ».

1.

В прилюдном умирании таланта –

(1) Есть краснощёкий цвет всемирного стыда
(2) Есть красномордый храп всеобщего стыда,

И вещь в себе в безбрежной прорве Канта,
И облаков, вдоль снов бредущие стада...

2.

Исполнить пение :

Как истекает кровью голос мой Марии Каллас –
Какая «Норма» льётся арией из глаз!
Как, захлестнувши скорбью сердце, вдаль смеялась
Строка, всегда и навсегда в последний раз...

3.

По кромке равнодушия льнут к вам –
небесной чистоты созвучия
и горсть бездомных смыслов свисла
Закатными лучами, – только бы сбылась
Мечта соединить рождений умирающие числа...

Я с небом нёбом восстанавливаю связь.

И окровавленной ладонью –  в двери, запертые намертво,
так тихо грохочу, так верю громко,
Что вдохновит на совесть – лезвий кромка;
Вдруг кто-то из толпы очнётся, вздрогнув, устыдится...

Но сникло вдаль полотнище ветров
И полушарий спят на картах ягодицы.

Я восклицаю восстановленную связь –
Между разбитым сердцем и закатом,
Взметнувшим в поднебесье журавлей;
Я на боку планеты слёз покатом
Взрыхляю звёздный сноп
мерцающих углей!

Удар кровоточит об дверь,
Так тихо обагряя – кромешный гам обвыклости людской.
Убийца мой, погонщик смирных чувств,  не всполошивший ночь
звонком дверным с казённую тоской, –

Пролей вином на скатерть правду :

неведома тебе седая разница между талантливым
 и просто милым человеком!

Судьбу влачу в пространстве неком,
На ощупь гибель познаю, глагольной рифмой дрожь вспою,
погибшим числюсь в том бою, который в рукопашной длится...

... На крылья снег кладёт столица.
И цепи рвёт герой Олеши,
И взмах ресниц отяжелевший,

как мысль потрёпанная в злом абзаце «Братьев, чтоб их, Карамазовых»...

Давай, дружок, на чёрствый вид душевной отмели обид
пустых, как будни душ о двух ногах –  рассвет сновиденный Цейлона,
тройной амбре одеколона –
цусимским кортиком – икру из вспоротых белуг – 
на хлеб насущных в горе вьюг – давай, дружок, намазывай!

Я, скользкими от вскрытой крови пальцами, – жду, озираю –
Плоть одиночества и краю, конца и краю обывателям не видно,
и участь для судьбы ещё не выд(а)на;
зато, познав строки бельканто, – горлом, сходу
талант дарует умирание народу...

4.

Всмотритесь пристально!
Ну, падайте, ввысь пропадайте, уроните
себя – в бездонную...

Над городом, в зените
Вальяжно властвует, обёрнутый в лучи,
Покой... Постой, мгновение, молчи...

Ты слышишь, Человек обыкновенный,
Как кровью чувств буравит Вечность вены –
Пилот полёта – мчится сквозь октавы
Мнёт Александр скрипку Герцевич, картавый,
Ослепшим взмахом ручек обнимая
Округу... Длится пауза немая...

Пилот, в болтанку угодив из шерри-бренди,
немного взбрендит, по глоточку языка
Постигнет сущность заплетания слегка...

Вдруг, взлёт –  консервной, вскрытой с мясом, взлёт с носка –
Над пыльным створом дряхлости дворовой;
Вдруг, мишка плюшевый, с поклоном, звук, коровой,
Мычит в руках девчонки многих лет;
Вдруг, пахнет голодом блокадной ночи плед...

Талантливо, прошу, блуждайте в этом,
Игристом мареве, устроенном поэтом,
Для тех, кто с магией бессмыслицы знаком,
Читайте в голос, становитесь дураком,

Освобождённым от вериг ума с дипломом первоклашек,
Ждёт подпоручик Дуб и Швейка холит Гашек
На той, обратной стороне Луны словесной тайны,
В которой внутрь со льдом слова хрустальны.

Здесь, унесённой ветром в память, спит А т л а н т а,
И над Вивьен ли свет смыкает суть т а л а н т а,
Когда сгораешь ярко в пламени глубоком?

Это же вы глумились в зале, там, где с Блоком
Мир рук опущенных высоко умирал?

Ах, как талантливо, как Александр, адмирал,
Васильевич, скомандовал расстрелом
У кромки проруби, в разгаре угорелом!
Талантливо молчать и улыбаться
В глаза убийц, спасибо, значит, братцы,
За хлеб за соль – на плахе, встать с поклоном,
На месте Троицы разит одеколоном –
Тройным... Несметна, реет смертью тишина
На кладбищах... И в сумраке смешна
Тень от упавшей громко в землю птицы.
Талант – от рук сумеет поплатиться –

Приделанных к телам прямоходячим!
Мы кровь свою от вас украдкой прячем,
Чтобы не знали вы, ценой какою
Так глубоко мерцают над рекою
Предутренние звёзды Ориона
И как доносится любовь из арий оных.

И «Casta Diva», вдруг, умолкнув вместе с нею,
Теряет : голос, жизнь... Сомкнула «Норма» звуки..
И я талантливо вещаю ахинею
В разгаре разрыдавшейся разлуки.

И тихо плачу. И цветочнице плачу
За горсть фиалок, отстраняя мельком сдачу,
Протянутую, руки не берут,
Окрашенную  в цвет, мне по плечу
Милан, Москва, Сайгон, Берлин, Бейрут –
Я птицей – камнем в чувства слов – лечу!

И спят любители по-быстрому жратвы,
И все надежды на людей толпы мертвы –

Отсутствующей в арии рыданий,
Купая крест нательный в Иордане,
Обыкновенный Человек, на всё готов,
Чтоб дольше жить, чтоб восхищенье видеть ртов
Толпы, с цветами счастья на могилы,
Покой талантов красным окропила.

Я на руках несу – талантливо незримо –
Кровоподтёк смеющегося грима.
Я перестал толпе служить, толпы бояться.
И застят грим мой, и в глазах поют «Паяцы»...

© Copyright: Вадим Шарыгин, 2026
Свидетельство о публикации №126010900688