Мы продолжаем путь, дорогие мои современники из будущего!

Речь уже не о признании прижизненном, а о достойном и творческом способе преодоления всеобщей деградации, чтобы путь в поэзию не останавливался как таковой.

Вот, например, о том, как преодолеть в себе привычку вязнуть в нескончаемых попытках в чём-то убедить неадекватов или как преодолеть в себе слабость вестись на навязываемые категории мышления и поведения.

Иосиф Бродский, в интервью 1988 года :

"Тут мой приятель приехал, я его встретил в аэропорту, и он мне сразу стал рассказывать о последних несправедливостях, которым его подвергли в Союзе писателей. Я ему говорю: слушай, это тянет в лучшем случае на мемуарные записки.. Он говорит : почему? Да, очень просто, говорю я, рассказывая, ты как бы удлиняешь реальность того, что с тобой произошло, а этого не следует делать. Уж коли это произошло и этого не избежать, окей, это можно пережить, но вместе с тем ни в коем случае нельзя этого удерживать в словаре, в разговоре. То есть нельзя сообщать этому дополнительное измерение. Он говорит : я так не могу. Я не могу не обращать внимание на людей, даже если они дурные. Я говорю: о-о-о, это отечественная выучка, которую мы все прошли. Он говорит : а что ты предлагаешь? Я говорю: есть другой вариант. Проноситься сквозь это, не обращая внимание, то есть тотчас об этом забывая. Он говорит : я так не могу, я не могу не обращать внимания.

Но, может быть, не обращая внимания, не рассказывая об этом и ведя себя таким образом, что потом об этом рассказывать не будешь, ты больше пользы принесёшь себе - и им тоже. Потому что, когда человек знает, что он негодяй, и знает, что измывается над тобой, и знает, что это произведёт на тебя впечатление, что это надолго в тебе останется и другому будет передано, это как бы укрепляет его в его положении. В то время, как, если ты смотришь на него вынужденным образом и он знает, что ты забудешь о нём через пять минут, это может его каким-то образом подвинуть в другую сторону. Во всяком случае, тут у него есть шанс к перемене, а в первом случае - нет".

---------------------------------------------------------------

"ПРОНОСИТЬСЯ СКВОЗЬ" ! - половину завсегдатаев этого форума, сквозь всех редакторов с анонсами себя и стишков, сквозь болтунов и болтушек с мыслью на кончике языка, сквозь реальность миллиона пишущих стишки и примерно семьдесят миллионов публичных стишков ими написанных, сквозь конкурсы и проекты на уровне "лучший в песочнице", сквозь общую стремительную деградацию природного интеллекта в обнимку с искусственным, сквозь жизнь в никуда целой цивилизации грабежа и разбоя, сквозь поглупевший мозг старушек и старичков пенсионеров духа, сквозь массовую отбывалвку на пути к борьбе за место на кладбище, сквозь победы невыносимой ценой и успехи на крови! - это возможно, только если внутри тебя есть очень высокая, глубокая в высоту альтернатива пути движения души!

Мои "простыни" не эс-эм-эски, не плевки на бегу, не у рояля тоже что и раньше, требуют ВРЕМЕНИ, сэкономленного на болтологии, но... это решение : СКВОЗЬ, массу однотипного к свободе от человеческого понимания добра и зла. я ОСТАНОВИЛСЯ НАДОЛГО ТАМ, ГДЕ БЕГУТ ГАЛОПОМ ПО ЕВРОПАМ И ПРОЦЕСС ОБЩЕНИЯ ЗАМЕНИЛ СМЫСЛ ЕГО И РЕЗУЛьТАТ.

Время общения, на самом деле, уже для всех нас истекло!
Настало время выбора в общении и глубины его высоты.
Мы все уже достаточно постарели, чтобы отвлекаться на негодяев, пора дело делать : стать читателем или поэтом, вместо "ни тот, ни другой"!

Подумайте об этом!
"Подумать" - это начало беседы!))

------------------------------------------------------------------------

­­«Губ шевелящихся отнять вы не могли»
Осип Мандельштам

Сопутствуя шагам, взяв в руки тень полёта,
Надраенный до блеска путь по лету –
Лениво воплощая в слов пунктир,

Взрывая слух свой грохотом мортир,
Кидающих с шипеньем в стены ядра,
Выплёскивал с размаху, будто вёдра

Под ноги палубы, коктейль из чуйств
бесчувственных, постольку
Поскольку стойко в стельку, будто Стенька пьян,
стелю постельку, –

Там, где уснул покой старинной виллы,
Винил вращал Беллини, в голос выла
Арией «Норма», встряли, будто вилы,

Мне в грудь – тропические ливни-стрелы;
Я шёл туда, где всё не зря! Смотрела
На передёрнутый щёлк от расстрела –

Душа ребёнка! – залпом ужас смерил в рост и смертью бахнул...
Чьей, от нагана вслух в затылок, струйкой рухнувшею пахнул –
Подвал, что в Варсонофьевском в исподнем замер?
И рвётся жизнь покоем мёртвым прочь из камер!

Я знал, что не на кого дню надеяться,
Как будто сходне под ногой белогвардейца,
Когда на метр отшатнул гудок от Родины,
Последний пароход, все сны украдены!

И знал, что тайна обо всём в заре имеется,
Когда: «The golden apple of the sun» от Йейтса –

Свой золотой налив дарила вслух моей строке :

Суть слов : об опоздавшем в гости к жизни старике,
Или о, воды выплакавшей, тонущей реке;

О том, как насмерть разлучал гудок протяжный!
О том, как высвобожден крой рукой портняжной,

Как ночь глубокая спит в океане Тихом;
Как стал последним патриархом правды Тихон
В умытой кровью стороне есенинского ситца –
Как может виселица на ветру от слёз взбеситься!

В пол царства выцветшим глазам немой почёт...
Щемило, будто патриархом выбран Тихон
На свете том, где в уголочке дремлет тихом,
Щемило сердце, вызнав дни наперечёт.

Мне нужен мир иной! – я задыхаюсь по-живому –
Вслух поножовщина приснится пожилому,
До слёз умершему,
смотря кому,
смотри! –

Стучит вагон на край земли,
чтит «раз-два-три»,

По волглой простыни летит, по рельсам...
Хмарь ноября прошлась-таки по рейсам –

На взлёт готового табло аэропорта,
В Большой Медведице, гляди-ка,
шкура вспор(о)та!

И свет вываливает небо из ковша,
И Мандельштам кровоточит вслух, не спеша:
«Чёрная ночь. Душный барак. Жирная вша»,

Я подпишусь,
за всех пилотов – кровью неба :
«Ваш В.Ш.»...

Но грусти нет, ты, просто, спи чуток подольше!
Ты пайку хлеба приближай к устам подальше!
Не ешь всю сразу, раздели её на части,
От счастья жив и мёртв,
отчасти...

Слетает дождь, спокойно, ненароком,
С улыбки губ, с шуршанья анорака
На маленькой платформе под Вюнсдорфом,
Когда Москва ещё дымила торфом,

Гонялась под водой за килем супостата,
Заокеанского, и очередь, хвостата,
Стояла за угол, за чем-то важным к школе,
И кто-то, сплюнув, процедив, в сердцах, «Доколе..»,
Покинул страждущих с авоськой, ненароком
Слетела со ступенек жизнь, с уроком

Под мышкой, смехом встретив,
так заново прекрасный день-деньской,
Срывая алый галстук, слева от плаката с молотом серпа,
но правою во всём рукой!

Всё – «шерри-бренди»,
верно, вечно верно,Осип!

Вдыхаю листьев, впавших в детство, осыпь,

И мост между лучиной и Лучано –
За поворотом, Паваротти – гимн лучам, но...
Тихо доносит, пусть, потише, стороною
Обходит смехом Вечность дня, страною,
Неведомой безумным тётям, дядям,
Горжусь игриво!

В недра счастья
сядем?

Поговорим, сквозь нужды пятилеток,
О счастье лестничных, в тени от солнца, клеток,
Об эхе, вниз поднявшихся шагов,
О россыпях огней вдоль берегов –
Так нескончаемо влекущей воды вдаль
Реки времён... Так тихо ждёт медаль
На пиджаке от бывшего солдата,
Отбившегося от земли когда-то,
Примкнувшего к ватаге перелётной...

Я всё стою...
На полосе на взлётной..

Готовые к полёту крылья
ждут сигнала...

Нас хоронила смерть,
Нас жизнь взашей пинала!
Мы – в праве хоронить любимых и давиться
Безумным хохотом ночным, дожди да лица
Лениво истекают ожиданьем...
За каждой улицею, каждым днём и зданьем, –
Стоят, намокшие до слёз... Конца и краю –
Нет ожиданию,,, Я – прочь!
Я умираю

В иное состоянье бытия!
Я больше вам не мальчик для битья!
Я больше не отдам – любви – ни пяди,
Вам, обезумевшие тёти, с треском, дяди!

Я не подвластен власти – скопом в три аршина,
в три лопаты!

Играет зайчик солнца, в щёчках конопатый.

Мы больше не вернёмся с Неба в эту
Зловонную в добре взашей планету,

Где в три напёрстка государства тырят судьбы!

Мы – вдалеке от вас,
на солнечной усадьбе,
за круглым за столом, с бокалом брюта,

Пусть, рубят мясо судеб с весом брутто,
Мордастых дел земные мясники,
Нам с ними по дороге – не с руки!

Берите всё – вами награбленное всуе,
Мальчишка, солнечность на плоскости рисуя,
Отныне и навеки – невидимка!

За Мандельштама, за Цветаеву, Вадимка,
Беги отсюда, воскрешай нас в Небо, осень
Вся облетела, вся разбилась,

кровью просим...

Их рай земной –
так отвратителен, как пойло..

Но гибнуть в Небо? – Счастье,
того стоило!

© Copyright: Вадим Шарыгин, 2026
Свидетельство о публикации №126111205039