Какая она, Обитель Поэзии – родной дом для граждан её – талантливых читателей и талантливых поэтов? К этой обители приходишь далеко не сразу и совсем не просто так, не обыкновенным со стишками или без стишков человеком, не человеком досуга, не образованным по диплому пенсионером духа, нет, обращение к Поэзии – это торжественный акт переосмысления всего себя, всей жизни человеческой и самого Человека как такового, это вызов человеческим богам, это противостояние всем, уважающим себя, обыкновенно хорошим людям, живущим различную в деталях, но одинаковую в дерзновениях жизнь от роддома до кладбища.

1.

Гудели словом купола
над – в высь закинутым оглядом...

Поэзия держалась рядом : спускалась со щеки слезой,
Дрожала влажной бирюзой –

Зарёй берёзы бинтовала,
расстрелянные в груди сока ради...
Бездомностью фонила, словно радий,
Больных шагов большая тишина...

Поэзия – закутавшись, жена,
Простуженная, в Нерчинск, вслед за мужем...
Быть с нею – значит, ветер в сердце нужен!

Быть – вызов на дуэль людскому богу!

Вступаешь на Калужскую дорогу
Ослепшим зодчим – выколоты очи
За красоту, за ночи одиночеств –
– а за спиною зарево над прошлым,

И начинаешь шаг –
забытым, пришлым,

Ещё не зная, примет или нет

В свои объятья, но назад уж нет дороги,
Где дороги на стенках в рамках боги,
Где сносно жил, где сосны, где соосны :
Вращение Земли и в пояс злу поклон,
С добром в обнимку, где со всех сторон
Одни и те же будни на убой,
Где счастьем понукает чёрт рябой...

2.

Стоишь шагами.
Звёзды тонут шатко

В глубокой высоте,
В бездонной яме неба взгляд пропал...

Как бы спускается вдоль тела шапка,
Рукою сдёрнутая с головы, как бы овал
Любимых лиц на мраморе надгробий, –

Вся скорбь вздымается в тебе,
кровоточа,

Мир человеческий – нас каждого угробит! –
Вдруг, освещает правдой слёз свеча.

И только так, огарком обнажённым,
Сгорающим в ладони на ветру,
В поклоне пламени,

восставшим,
обожжённым

До глубины души, без памяти к утру,
Вдруг, обретаешь право входа в эхо
Ещё живых, любимых голосов!

Всё предыдущее, как шуба с барского плеча,
как сгусток с молью меха,

как стрелки замкнутого выгула,
пробивших дно полуночи, часов –

Так непосильно отвратительны, так мерзки,
Так мертвечиной тянет ушлый пир чумы,

Что ж жить как прежде? –

Никогда!

И ветер дерзкий
Словами выговорит в душу :
что ли мы

Не можем Словом стать –
свободным!? Кто мы? Где мы?

Как очутились в гуще лежбища старух –
в кругу похабщины с корытом,

Реет «Демон»! –

Убитый Лермонтов
нам кровью – взгляд
и слух :

На звук ударов сердца на исходе,
На голоса живьём живущих жизни смерть –

Идите!
Там Поэзия
находит –

Избранников,
готовых что-то сметь :

Разоблачить, разъять расхристанные щёки
Оркестра, грянувшего марш в последний путь!

Это Юровский,
Джугашвили, Голощёкин,
Бронштейн, Ульянов – просят
в ветошь обернуть,

Обильно кровью наполняющую руки,
Судьбу любимых, тяжела, роняю в пол...

Я обернусь.
Я возвращаю тебе муки –
Мир без поэзии.

Я – никогда уже
за общий стол

С толпой убийц, размеренных, как ставни,
Что хлещут в стенки изб, покинутых давно,
С тоской безумной, бродит холод давний...

Оставил – всё.
И мне теперь не всё равно :

Какой ценой свершится осень снова!
Как нынче ты хоронишь, завтра – все.

Остановившихся! –
я обнимаю – облик Слова :

Мир плюшевый, с глазёнками в росе,
Бегущий прочь от душ казённых строем,

Всласть помолившись, марширует топот ног!

Куда живём?!
Какое зарево в крови
всем скопом строим!?

Я больше
без поэзии не мог –

Ни дня, ни ночи, к счастью стал изгоем
В больной семье безумных на крови.
И только ветер ослепительным покоем
Вдаль овевает душу, не зови,

Народ, я не верну себе стыда земного,

И пусть не выплакать мне очи всех погибших,
пусть, и к погубленным всем, знаю, не успеть,

В улыбке рот, пусть, окровавленный, иного

Нет у поэзии, чем всё сначала жить,
чем уходящим в небо клином песню петь!

15 октября 2026

© Copyright: Вадим Шарыгин, 2026
Свидетельство о публикации №126101505073