«На страшной высоте земные сны горят»
Осип Мандельштам

1.

Представьте б а ш е н н ы е залпы при Цусиме :
Стенают б е ш е н о оглохшие тела!
Рука оторванная смыта, «Принеси мне
Бинты для сердца!», жизнь, в чём мама родила, –
Сгорает заживо – команда слов, так надо :
Набатный колокол, нательные кресты,

Напропалую стихла судеб анфилада,
Чувств нацарапанных строка вглубь бересты...
С рукой протянутой на паперти, в забое
Вручную проклятых ударов Колымы,
На безымянной высоте прикрыл собою

Приказ на смерть
гуртом мальчишек...

Коли мы –

Молчим слова, глухонемые взгляды мечем,
То кровью улиц смоют цвет булыжных лет;
И тишина навзрыд, и вдаль гордиться нечем,

И я спрошу в глаза :
«Есть кто живой, иль нет!?»

2.

Ты видишь – Небо занавешено
В слезах промокшим полотном?
Тень раскачалась от повешенных.
День, умолчавший об одном,
Глотке на вскрике : «Что повесили
Носы, ложитесь лучше спать!»
Шаг разухабистый, повесы ли,
Подвигнет подвигом не стать –
В глазах читающих – набатныя
Удары сердца в дверь с замком.
Не во весь рост пал, не комбатом я,
С атакой насмерть не знаком,
Лишь строем к будущему вашему –

Ни с кем, никак и никогда!

Лишь плачем хлещущую скважину
И с кровохарканьем года –
Жизнь человеческую – вымысла
Любви, объявшей смерть, возьми
Горсть – из пожара сердца вынесла
Взгляд в Небо, посреди возни
Легенд о боге, хватит, видели
Глаза, ослепшие от слёз,
Как напоить всех – груди выдали
В кровь истекающих берёз –
Проткните, пейте вдоволь, весело,
Сок истекающий в крови.

Л а д о нь до дна плач Неба взвесила...

На Д о н, к Корнилову зови,
Меня, от горя захмелевшего,
Иду за белых!...

Кончен путь...

Налейте водки в стопку Лешего,
К чертям собачьим, не вернуть :
Прозрачной надобности в вечере,

Где круглый стол накрыт,
где ждут...

Мне выплакать из взгляда нечего –
Закончилась слеза и жгут

Сжимает крепко – век Двадцатый : хрип
В замочной скважине ключа.
И вырублен цветущий облик лип,
И умертвили сгоряча,
Подножный вскрик, калёным холодом
Объял мне душу и затих..

На бывшем вензеле на сколотом
Сворачивал цигарку стих
О том, как плещет солнце яркою
Кручиной света день-деньской..
И струйкой, как в ведро дояркою,
Вдруг брызнул дождик, и тоской
Заполонило душу в сумерках
Судьбы, и нет ответа мне :

Куда попали мы!? Бог умер, как?!

Лишь ночь вздымалась на коне –
Армадой – тучной, с грозной гривою
Летела опрометь стоймя!

К а з а л а с ь тишина крикливою,
К а с а л а с ь вымыслом меня...

3.

Как тонко небо!
Как возлюбленная россыпь слов таится в коленкоровом,
Попавшем в переплёт, поблёкшим, спустя годы, золотым

Тиснением – страниц потрёпанная кипа
с тайной, с норовом –
Даль моря брезжит солнцем залитым.

Мир потонувший
и забытая о нём свобода – недалече!
Не нужен Стивенсон с полинезийским ливнем в ночь.
Стол со свечой, взгляд на огонь в камине лечит
И в голос слёз в глазах старается помочь –

Жизнь – в створе неслыханного, в объятьях гуда :
Как в пламя звуков Страдивари вход с м ы ч к а!
С в е р ч к а пиликанье, морских мечтаний груда,

Из Вышнего Всевышний Волочка –
Слагает воздух с чаепитием п и а л ы
В густом удушье сонной Бухары..
Прозрачным снегом с гор коней п о и л а
И воронёный ствол из кобуры –
Плясать заставил – страх в коленках с хрустом
В упор взвёдённой хладности курка...

Ч а р у ю щ е е – названо Искусством!

Рябиной тонкою в снегу на вкус горька :

С могучей терпкостью надкусанная в цвете
Желанных губ – пространность Неба, мне бы... Влей
Ночь по глотку, да в глотку! Тьма на белом свете...
В Трёхпрудном вырублена сочность тополей.

Когда в последний раз – навзрыд смотрели?
С дрожью! –

В судьбу горбатую, вдогонку старикам,
Перебирающим шашки по бездорожью, –
Платочек ношей стал
морщинистым рукам...

Когда жалели,
как в последний раз,
о чём-то что не сделали, что не сказали –
На высоченной глубине лежащим любящим своим?

К вам спотыкается об тени, «По вагонам!», на вокзале,
бежит, как вослед сыну мать...

Давайте раскалим! –

Остывшее больное сердце, что нам здесь терять,
что, кроме :

Могил любимых, счастья с кровью пополам?!
Нигде, как только разве мёртвый вслух, – сказ Маяковского
с его «нигде, как в Моссельпроме», – нет места нам,

И ливень слёз всемирных
хлещет плечи, распространённый
по бескрайним
по полям!

Свирепствует добро цепными псами,
И пышными топорщится усами,

А сами...

Сани весело с горы скатились,
снегом с неба небыль замело,
Метель готовит помело,
Село,

Укутано, укрыто,
Старуха с треснувшим корыто,
От Магадана, вплоть до Крита,
Летит из окон Маргарита,
Справляя праздничность полёта...

Уже прошло, как бы
пол-лета,

Ни строчки нет и ни привета,
Закладки «Нового Завета»,
Что Лиза, Лиза, Лизавета...
Тебе за это...

Как странна речь...

Спустилась с Неба, с нёба – сонмом совпадений,

Раскатами Бискайского залива –
В Нижегородский пала огород..
Страда людей – махорчата, гадлива,
горделива... И солнце провожает до ворот
Мой голос, ухитряется стать тише,
Дурачится в глаза степенных вас!
На в небо прохудившей темень крыше
Лишь грозди звёзд и снов иконостас.

И нет ключей от Неба – только космы
Торчат у пугала, пугая лунный свет,
И сон такой... И верим вкривь и вкось мы
В безбрачное вращение планет.

И снова вскользь, и сквозь мираж, где живы все,
Где необъятен внутрь терем –
Иносказательного смеха на крови,
Смеётся в очи отчим ночи, очень верим!
– Эй, пуговку пришей и оторви!

И всё?!
И все – полёты на яву –
Родней родного!

Лишь ты одна.
Лишь ты...
Ночей

Обворожительная зиждется обнова :

(1) Звон сотен тысяч в пол
подаренных ключей!

(2) Звон обронённых
сотни тысяч раз ключей.

© Copyright: Вадим Шарыгин, 2026
Свидетельство о публикации №126110206482